Недоразумение
Неудачный экземпляр
Говорят, раньше у всех детей были матери. Теперь это не обязательно. У меня матери не было. Мой отец работал в крупной корпорации по выпуску биороботов.
Его целью было создать гибрид человека и машины. Не поставив в известность начальство, он начал работать с человеческими эмбрионами, придавая им сверхчеловеческие возможности. Так появился на свет я.
Внешностью я был похож на обычных мальчишек двенадцати лет, разве что силу и реакцию имел необыкновенную, а уровень моего мышления находился на уровне человеческого гения.
Однако, как оказалось, эмоций во мне было ноль. Все тесты, которые я проходил, показали печальный результат.
Отец продолжал разработки, и через несколько лет появилась моя сестра – Соня. На меня перестали обращать внимания, а вот с Соней усиленно занимались роботы-учителя.
***
Наш город, один из многих тысяч, летал по орбите вокруг Солнца. Все производства давно были перенесены в космос, а на Земле жила управляющая элита, которую и обслуживали эти многочисленные города.
Жили мы близко к центру. Огромные летающие машины практически закрывали всё небо до горизонта. Офисы крупных корпораций, светодиодные вывески гигантских торговых комплексов, огни роскошных отелей окружали меня со времени появления на свет.
Но меня почему-то влекла окраина. Дряхлые корпуса старого механического завода стали местом моего времяпровождения. Я удивлялся, как это люди сами работали на этих огромных ржавых монстрах, называющихся станками. Теперь роботы-автоматы изготавливали на принтерах всё, начиная от продуктов и заканчивая космическими кораблями.
Старый завод был убежищем всех людских отбросов, тех лишних людей, которым не нашлось места в рабочем процессе.
Все эти люди стекались сюда со всех ближних и дальних территорий и как-то худо-бедно поддерживали своё существование. Жили они между собой мирно, пока не появился среди них Мэр. Как оказалось, когда-то бывший государственный служитель, он выхлопотал себе должность что-то вроде управляющего здешним сбродом и приступил к преобразованиям.
Прежде всего, он вычистил всех старых и больных, позволив молодым продолжать жить в старых корпусах завода.
Чем он руководствовался, мне неизвестно, но только с тех пор древний завод стал своеобразным государством нищих. Время от времени в нём пропадали люди, словно растворяясь в небытие, но это мало кого волновало. Люди были заняты только собой, стараясь лестью или хитростью получить больше подачек, которые откуда-то ежедневно приносил Мэр.
Город продолжал жить своей жизнью. Ему не было дела до того, что происходит на старом заводе, и куда пропадают все эти лишние люди.
***
Но не все смирились с таким положением вещей. Среди оставшихся на заводе выделялась огромная фигура Григора Марска. Кроме роста, Григор отличался глубоко посаженными умными глазами, жёстким ёжиком иссиня-чёрных волос и буграми мышц, выступающих из-под облегающего комбинезона. Поговаривали, что Григор промышляет воровством. Возле себя он собрал людей, выделявшихся среди изгоев умом и талантами. Как они попали в общество лишних людей, мне неизвестно, но только, видимо, им нравилась такая жизнь.
Григор и примкнувшие к нему, не ходили за подачками к Мэру, а жили сами по себе. Мэр было сунулся к ним, но получил такой отпор, что больше не обращал на них никакого внимания.
Откуда у Григора взялись дети, и почему их у него не забрали, никто не знал. Только было у него их двое – мальчик Валек двенадцати лет и девочка Марнин – пяти.
Мальчика я часто видел в городе. Валек бесцельно слонялся по городу, разглядывая яркие витрины бесчисленных торговых центров. А вот девочку видели один раз на руках Григора, а потом она куда-то исчезла.
Говорили, что у завода есть этажи, уходящие глубоко к центру, и что где-то в этих этажах и скрывался Григор и его приятели.
Дурная слава этого места бросила тень и на меня.
– Плохо, – говорил мне при встрече Мэр, – жаль, что ваш отец не подозревает, в каком дурном обществе вы проводите время.
Да, дома я появлялся чрезвычайно редко, избегая внимания отца, который, казалось, всегда был мною недоволен. Единственною моей отрадой была Соня, с которой я с радостью общался, когда поблизости не было учителей. Меня они считали испорченным экземпляром, который может дурно повлиять на девочку.
Вообще мне так часто повторяли, что я – ошибка, что я сам свыкся с мыслью об этом и не помышлял ни о каких чувствах по отношению к окружающим.
Лишь однажды у меня шевельнулось что-то вроде жалости к отцу, когда я увидел его после очередного тяжёлого рабочего дня. Он сидел за столом, обхватив руками голову, и о чём-то думал в тревоге. Я было попытался приблизиться к нему, но был остановлен строгим:
– Тебе чего?
С тех пор никаких попыток я больше не предпринимал.
Глава вторая
Не ошибка
Однажды я как-то забрёл далеко вглубь территории завода и увидел, как Валек нырнул в старую ржавую дверь. Меня разобрало любопытство: что такое там может быть, и я последовал за ним. Бетонная лестница вела вглубь, скрываясь далеко в темноте. Луч света от фонаря выдавал Валека, мне же фонарик был не нужен, я прекрасно видел в темноте.
Через несколько пролётов открылось небольшое подсобное помещение, освещавшееся тусклой электрической лампой.
Тёмная тень скользнула по стене, и я увидел худенькую девчушку, бросившуюся в объятия Валека.
Огромная волна жалости нахлынула на меня при виде этого несчастного бледного создания. Слёзы выступили у меня на глазах, и я незаметно вытер их кулаком.
Я сделал шаг вперёд и был замечен девчушкой, которая в страхе прижалась к брату.
– Чего тебе здесь нужно? – грубо спросил он.
– Ничего, – спокойно ответил я, подойдя к нему.
– А ну, топай отсюда, – прикрикнул на меня Валек.
– А то, что? – поинтересовался я и перехватил его руку, занесённую для удара.
Надо сказать, что захват у меня был железный, Валек сразу почувствовал это.
– Ты что – киборг? – спросил он, вырываясь от меня.
– Да нет, не совсем, – ответил я, – модифицированный человек, с элементами кибернетического разума и сверхчеловеческими возможностями.
Валек понял, что со мной ему не справиться, и поэтому решил подружиться.
– А я знаю тебя, ты живёшь вместе с главным биотехником, – сказал он. – Я тебя часто вижу на заводе. Почему ты здесь бродишь?
– Скучно и одиноко, – объяснил я ему. – А можно я буду к вам приходить заниматься с Марнин?
– Ей это не нужно, – ответил Валек, отводя глаза.
– Почему? – искренне удивился я.
– Потому, что рано или поздно её найдут и отправят в Корпорацию. Мы ведь все беглецы оттуда. Это уже после того, как твой отец начал экспериментировать с эмбрионами, от нас отстали. А Марнин тяжело больна после экспериментов.
Я посмотрел на девочку. Её голубые глаза были грустны, а белокурые вьющиеся волосы обрамляли бледное до синевы личико, на котором смерть уже поставила свою печать.
– Тогда можно, я буду водить её на прогулку?
– Хорошо, приходи. Только когда наших не будет дома.
На том и порешили. Теперь почти всё своё свободное время я проводил с Валеком и Марнин. Я старался чем-нибудь подбодрить девочку, принося ей разные вкусняшки, а однажды попросил у Сони её планшет.
Соня сначала не хотела его отдавать, но когда узнала, что он нужен для маленькой больной девочки, согласилась.
Марнин обрадовалась и немного повеселела, когда я стал показывать ей мультики на планшете. А ещё я пытался научить её играть в разные игры. Но Валек меня остановил:
– Ей это не нужно, – пояснил он, – у неё повреждён мозг. Если она чего-либо не понимает, то у неё случается приступ.
Сначала я не поверил и попытался объяснить Марнин правила одной игры. Девочка слушала с интересом, но вдруг личико её сморщилось, из глаз появились слёзы, и она забилась в судорогах.
Валек сунул ей в рот таблетки, которые достал из яркого пузырька. На пузырьке большими буквами было написано: «Корпорация».
– Что это за таблетки? Их врач выписал? – пристал я к Валеку с расспросами.
Валек грустно рассмеялся:
– Разве нам можно ко врачу? Нет, это я украл. Эти таблетки давали Марнин, ещё когда с ней проводили эксперименты.
– Но, как же так… Лучше бы сказал мне, я взял бы у своего отца, а воровать нехорошо.
– А эксперименты проводить на людях хорошо? – Валек осуждающе посмотрел на меня, как будто я был виноват в том, что над ними проводили эксперименты.
С тех пор я по-другому стал смотреть на своего отца и часто плакал ночами в подушку.
***
Учителя быстро обнаружили пропажу Сониного планшета. Подозрения сразу пали на меня.
Отец вызвал меня к себе и напрямую спросил:
– Ты взял планшет?
Отмалчиваться не имело смысла, и я сразу же признался.
Я рассказал отцу, куда отнёс планшет и, чтобы сразу расставить все точки над «И», обвинил его в чудовищных экспериментах на людях.
Отец долго молчал, затем встал, подошёл ко мне близко, положил мне голову на руку и произнёс:
– Нет, ты – не просто ошибка, ты – недоразумение! Таким, как ты и правда, не место в приличном обществе. А то, что ты называешь людьми, просто ошибки природы. Жаль, что и я сделал такую ошибку.
Вечером к отцу пришёл Григор. О чём они говорили, я не слышал, но на следующий день я навсегда перебрался жить к Валеку и Марнин.